Дело было в полдень, в июле 1994 года. В Калифорнии, в районе типовой застройки с дешевыми, но прочными пластиковыми домами, откуда давным-давно выехали все цивилы. Впрочем, задолго до этого полудня Джерри опрыскал металлической краской все окна дома, чтобы туда не проникал свет. Так что комната освещалась только торшером, куда Джерри вкручивал исключительно лампочки направленного света, горевшие днем и ночью, — с тем чтобы упразднять время для него и его друзей. Джерри это нравилось; нравилось ему избавляться от времени. Таким образом он мог без помех сосредоточиваться на вещах куда более важных. На том, к примеру, чтобы на пару с Чарльзом Фреком стоять раком на ворсистом ковре, находя одну сикараху за другой и засовывая их во все новые и новые банки.

— А что нам за это дадут? — еще через полчаса поинтересовался Чарльз Фрек. — То есть, может, доктор какую поощрительную премию отстегнет? Или типа приз? Или бабки?

— Так им будет куда легче меня вылечить, — объяснил Джерри. Непрерывная боль уже сделалась невыносимой; он никак не мог к ней привыкнуть и знал, что никогда не привыкнет. Страстная жажда снова залезть под душ мало-помалу одолевала. — Вот что, приятель, — выдохнул Джерри, распрямляясь, — ты тут давай суй их в банки, а я пойду отолью и все такое. — Он направился к ванной.

— Ага, — отозвался сидевший на корточках Чарльз Фрек. Его длинные ноги ходили ходуном, пока он со сложенными чашечкой ладонями подбирался к банке. Ветеран войны, Чарльз Фрек по-прежнему неплохо владел своими мышцами — до банки он добрался успешно. Но затем вдруг сказал: — Эй, Джерри, я этих сикарах типа боюсь. Мне тут одному не по себе. — Он встал.

— Тварь ссыкливая, — выдавил из себя Джерри, задыхаясь от боли во время краткой остановки на пути к ванной.

— Ты бы не мог…

— Да мне отлить нужно! — Джерри захлопнул дверь и крутанул ручки душа. Брызнула вода.